Рига

Не знаю — была ли это настоящая депрессия, но после смерти бабушки я жила, не замечая ничего вокруг. Действовала, как робот — ничего не чувствуя. Как будто была где-то в другом мире, отделённом от реального стеклом, или глубоко под водой, куда не проникают звуки, цвета и запахи.

Мне казалось — ничего из внешнего мира уже не сможет меня задеть. Но это было не так — новость о том, что Андрей женился и приедет летом в деревню с новобрачной, неожиданно показалась мне нестерпимой.

Мой привычный, уютный мир рушился с невероятной скоростью. И я решила сбежать куда-нибудь — только бы не видеть этих катастрофических изменений.

— Я в этом году не поеду летом в деревню. Мне нужно сменить обстановку…

Хотелось уехать на каникулы куда-нибудь подальше. На моё предложение поехать отдыхать вместе сразу же откликнулась Ира:

— Давай — на Рижское взморье. Там так красиво! Мы отдыхали там с папой — море, дюны, сосны! У меня есть адрес квартирной хозяйки — я позвоню и договорюсь.

Ира позвонила и договорилась. Хозяйка нам подготовила комнату на двоих — сказала, что ждёт. Мы стали собираться.

В день отъезда я стояла у поезда Москва-Рига и ждала Иру. До отправления оставалось уже минут десять, а её всё не было. Наконец она показалась. Я сначала не поняла, что именно не то с Ирой. И только когда она подошла к вагону, стало ясно, что меня так насторожило — Ира была без чемодана. Она остановилась около меня и сказала, сильно смутившись:

— Извини — я не поеду. Так получилось. Если хочешь, поезжай одна — вот телефон и адрес.

И Ира протянула мне листок с адресом. Я машинально его взяла и стояла, не зная — что же мне делать?

— До отправления поезда осталось пять минут! Просьба провожающих выйти из вагонов, а отъезжающих — занять свои места!

Ира развернулась, чтобы уйти.

— Ты поедешь одна? Или подождать — пойдём вместе к метро?

— Я поеду! Пока!

— Счастливо отдохнуть! Пока!

Сжав в руке записку с адресом, я шагнула с платформы в вагон. Этот шаг был для меня как прыжок в пропасть…

Дорога промелькнула, как во сне. Я вышла на вокзале в Риге — и попала в другую страну. Из прибалтийских городов я бывала до этого только в Таллине и уже забыла, как он был не похож на все другие, знакомые мне, города.

Я чувствовала себя абсолютно одинокой — затерянной в незнакомом городе, где всё чужое и непривычное. Ещё и часы остановились — я забыла их вовремя завести. Чтобы узнать время, я обратилась к проходившему мимо симпатичному молодому человеку:

— Вы не подскажете — который час?

Его глаза моментально стали ледяными. Он как-то картинно вскинул руку, далеко отставив локоть, и посмотрел на свои часы:

— Сeturtdaļa!

Я добралась до первой же телефонной будки и стала звонить хозяйке квартиры.

— Как одна? Вы же должны были приехать вдвоём! Я одну не приму!

— Что же мне делать? Я тут совсем чужая, стою на вокзале — никого не знаю! Со мной ещё и по-русски разговаривать не хотят….

Хозяйка смягчилась:

— Хорошо — приезжай! Придумаю что-нибудь! Садись на электричку до станции Саулкрасты. Я там буду ждать на машине. Вот ещё напасть — ищи теперь новых жильцов на эту комнату!

Ехали мы от станции довольно долго. Дом хозяйки был в каком-то небольшом посёлке у дороги. Сразу за дорогой был сосновый бор, а дальше — шумело море.

Она привела меня в маленькую комнату под крышей:

— Вот — будешь жить здесь, раз одна.

Окно комнаты выходило прямо на плоскую крышу соседского сарая.

— Я обычно эту комнату не сдаю, но раз уж так вышло…

Шестнадцатилетняя дочка хозяйки, Илона, сразу же взяла надо мной шефство.

— У нас с соседями нет забора. Видишь асфальтовую дорожку между участками — это граница. У соседей два сына. С младшим, Айварсом, мы в школе вместе учимся — он ничего, нормальный. А старший, Вилнис, он совсем — ку-ку! Националист! От него только всяких подлостей и жди! У них собака цепная — овчарка. Он её нарочно так привязывает, чтобы она могла на дорожку выскакивать. Будь осторожна! А то, как схватит — она у них кусачая! Мама сколько раз уже с ними из-за собаки ругалась! Их отец собаку привяжет — всё нормально, цепь до дороги не дотягивается. А Вилнис незаметно возьмёт и добавит длины. Идёшь спокойно, а на тебя собака выбегает. Так что я тебя предупредила!

— А почему ты думаешь, что это Вилнис?

— Мы с Айварсом дружим — он мне сам рассказывал…

Вскоре в комнату, которая предназначалась для нас с Ирой, заехали какие-то молодожёны. Их было совсем не видно — в пасмурные дни они не выходили из комнаты, а в солнечные — весь день пропадали на пляже.

Как они проходили в дом, я никогда не видела. Так что мимо собаки мне всегда приходилось пробегать одной. Первое время она была привязана основательно — как ни рвалась овчарка, но до дорожки цепь не дотягивалась.

Илона была влюблена в Айварса. Он тоже был к ней неравнодушен. Но это была история без будущего — семья Айварса и слышать не хотела, чтобы породниться с русскими. В моём лице Илона нашла внимательного слушателя — рассказы о несчастных любовных историях стали для меня уже привычным делом…

— Как ты думаешь — может нам сбежать? Страна такая большая! Вот окончим школу и рванём куда-нибудь! Да хоть на Сахалин — подальше от этой семейки сдвинутой!

— Конечно! Сейчас не средние века — вы же не Ромео и Джульетта…

Илона радовалась такой поддержке и при каждом удобном случае старалась пойти гулять вместе. Познакомила она меня и с Айварсом — мы гуляли втроём.

В самом посёлке столовой и магазина не было. Каждый день мне приходилось ездить на автобусе в город, чтобы купить продуктов или пообедать в кафе. Иногда, когда я стояла на остановке, на дорогу из посёлка выезжал Вилнис. Он всегда разворачивал мотоцикл так резко, что мне приходилось отскакивать прямо в канаву. Мне казалось, что он делает это нарочно…

Ещё когда я только готовилась к поездке, я купила прекрасные импортные туфли. Они были со шнурками, закрытые — яркого, небесно-голубого цвета. Я их очень берегла — они были у меня как новые.

В тот день ночью был дождь. Земля вокруг асфальтовой дорожки размокла и превратилась в бурую грязь — совсем как в болоте. Было прохладно — на пляже дул сильный ветер, и я решила поехать погулять в Ригу.

На обратном пути, как только мы отъехали от станции, автобус заглох и сломался. Кто-то решил пойти пешком — часть пассажиров вернулась на станцию. Я пошла пешком.

Вскоре меня догнала машина. За рулём сидел довольно моложавый мужчина. По лицу ему можно было дать не больше сорока, но он был абсолютно седой — я решила, что ему, наверное, лет шестьдесят.

— Садитесь — я вас подвезу.

— У меня нет денег на такси.

— Я просто вас подвезу — нам по пути.

— Откуда вы знаете?

— Я вас часто вижу — вы ездите на станцию. Хотите, я буду вас подвозить и утром? Мне по дороге.

— Спасибо вам огромное! А почему вы решили меня подвозить?

— Просто так.

— Благодарю!

Он больше не произнёс ни слова — я тоже молчала. На скорости нас обогнал мотоцикл.

— Вилнис всё гоняет!

— Вы его знаете?

— Здесь все друг друга знают…

Новый знакомый высадил меня у посёлка — на моём пути к дому стояла целая компания ребят с мотоциклами, с ними был и Вилнис. Первый раз я увидела его так близко. У Вилниса были удивительные глаза — прозрачные, как лёд. И такие же холодные.

Они разговаривали на своём языке. Я прошла мимо. Парни посмотрели мне вслед и захохотали. Как только я дошла до дорожки — на меня выскочила собака. От неожиданности я прыгнула прямо в грязь в своих новых голубых туфлях. И сразу же провалилась в чавкающую жижу по щиколотку.

Никогда до этого я не вязла в болоте. Ноги присасывались — невозможно было сделать ни шагу. Я дергалась, как муха, прилипшая к варенью. Компания заливалась смехом. Овчарка рвалась с цепи на дорожке — а я не могла вытащить ноги из грязи…

На помощь мне пришла Илона:

— Айварс, Айварс! Опять ваша собака на асфальте! Убери её быстрее!!!

Айварс успокоил собаку и укоротил цепь. Вдвоём они вытащили меня на дорожку. С огромными комьями мокрой грязи на обеих ногах я еле добралась до лавки у дома.

Мои прекрасные голубые туфли этого прыжка в грязь не перенесли — они скукожились и растрескались, совершенно потеряли свой вид и выглядели так, что хоть сейчас — на помойку…

С тех пор из дома я выходили только с куском колбасы. Овчарка быстро сдалась и, получив свою колбасу, удалялась восвояси, повиливая хвостом.

После почти надели ветра и дождей, погода разгулялась — наступили ясные, жаркие дни. Илона и Айварс пригласили меня на пляж. Море было прекрасным — совершенно другим, чем на юге.

Чтобы искупаться, нужно было долго брести по мелководью. Илона и Айварс бежали впереди — они хохотали и брызгали водой друг на друга. Я старалась не отставать, хотя идти по колено в воде было тяжело.

Вдруг кто-то сильно толкнул меня в спину — между лопатками. От неожиданности я упала лицом в воду — со дна взметнулся песок и набился мне в волосы.

— Гад! Получай, получай!

Илона кидалась песком со дна в убегавшего Вилниса. Но он быстро стал недосягаем, и Илона бросилась ко мне:

— Ты как? Не хлебнула воды? Как он только подкрался! Он, наверное, меня с тобой перепутал — с чего ему тебя толкать?

Вилнис уже плыл где-то далеко в море.

Вода была достаточно холодной — все быстро замёрзли. Мы грелись на песке, когда мимо нас прошел Вилнис. Он что-то сказал Айварсу, и тот заторопился:

— Пока — я пойду. Нужно отцу помочь…

Айварс быстро одевался, а Вилнис стоял и смотрел на нас своими прозрачными глазами.

— Ну и нахал! Хоть бы извинился!

Илона со злостью посмотрела вслед Вилнису.

— Всё выдумал! Это он назло — лишь бы Айварса увести от меня подальше!

Каждое утро меня ждала машина. Мой личный шофер так и не назвал своего имени и не спросил моего. Он удивительно хорошо говорил по-русски, но всё же в его словах был едва заметный прибалтийский акцент:

— Что в имени тебе моём? Оно умрёт, как шум печальный… Так, кажется, у классика? Я с ним согласен… Зачем нам имена, прошлое и будущее? У нас есть это прекрасное утро — дорога, сосны, шум моря вдали и полчаса, чтобы я мог побыть рядом с Вами…

Что-то неуловимое происходило во время этих поездок. Как будто на это время плотная завеса, отделявшая меня от мира звуков и красок, на время приоткрывалась — и в мой мир врывалось солнце, шум моря и запах сосен…

— Ну вот — мы и приехали. Завтра я Вас жду на том же месте…

Однажды, выйдя утром на дорогу напротив посёлка, я увидела Вилниса. Он сидел на мотоцикле и смотрел на меня своими глазами-льдинками. Как только я села в машину — мотоцикл резко сорвался с места, обогнал нас и скрылся.

— Когда Вы уезжаете?

— Ещё целых десять дней…

— Всего лишь только десять дней…

Почти всё время мы проводили втроём: я, Илона и Айварс. Когда мы возвращались с пляжа, Айварс шёл быстрее, а мы с Илоной задерживались — как будто были не вместе.

Возвращаясь, мы натыкались на ледяной взгляд Вилниса.

— Опять следил за нами! Ну что он никак от Айварса не отстанет! Не все же такие как он — националисты!

Когда я в очередной раз села в машину, водитель поправил зеркало и вдруг улыбнулся:

— Кажется, у Вас появился провожатый?

— Наверное, просто так совпадает в последнее время…

— Наверное…

День отъезда приближался — неожиданно интерес к моему отъезду проявил Айварс:

— А ты когда уезжаешь?

— Послезавтра — из Риги. А что — хочешь проводить?

Айварс сильно смутился:

— Нет… Не я…

Тут же вмешалась Илона:

— Почему же не проводить — сложно, что ли? Мы же теперь друзья. Давай поедем, Айварс — до электрички проводим. Погуляем на обратном пути…

— Нет — не нужно! Мы лучше у моря погуляем!

Илона даже расстроилась:

— Извини — не знаю, что на него нашло!

— Да не переживай — всё нормально! Меня мой знакомый довезёт на машине — мы уже договорились.

— Ах, этот — загадочный поклонник! Ну, так бы и сказала, что мы — лишние!

Илона многозначительно улыбнулась и успокоилась.

Ночью накануне отъезда я долго не могла заснуть — но всё-таки не заметила, как отключилась.

Проснулась я резко — как будто кто-то меня толкнул. В комнате не было тьмы — в окно светила луна. В её ярком свете я увидела, что створки окна раскрыты. Я совершенно ясно чувствовала — кто-то пристально на меня смотрит.

Посреди комнаты стоял Вилнис. Я резко села на кровати. Увидев, что я проснулась, он стал ходить по комнате и что-то говорить по-латышски. Он говорил и говорил — горячо, сбивчиво и абсолютно непонятно…

Было так странно — посторонний парень, настроенный явно враждебно, был ночью в моей комнате, а я не чувствовала ничего. Ни страха, ни возмущения — я наблюдала за ним как будто из-под толщи воды…

Сложив на коленях руки, я закрыла глаза… Потом произошло что-то необъяснимое — мои глаза были закрыты, но я как будто увидела, как Вилнис опустился предо мной на колени и взял мои руки в свои. По изменившемуся ритму речи я поняла, что он — читает стихи…

Руки — его руки! Кажется вся любовь и нежность, которые были на свете — сосредоточились в тот миг в его ладонях! Они оберегали, защищали, поддерживали и ласкали. Они забирали боль и одиночество и дарили невероятную энергию. Эти руки неумолимо тянули меня из «толщи воды» — к свету и жизни…

Я открыла глаза и посмотрела на Вилниса. Он отпустил мои руки и резко отпрянул — уже стоя, крикнул по-русски:

— Всё равно я тебя ненавижу!!!

Хлопнула створка окна — я услышала, как его шаги удаляются по крыше сарая.

На прощанье хозяйка угощала меня пирогом с клубникой. За завтраком Илона закатывала глаза и делала непонятные знаки — наконец мы остались одни.

— Представляешь — какой был утром скандал у соседей! Ну и Вилнис! Вот вам и националист!

— Да что случилось?

— Они чуть с отцом не подрались! Как Вилнис ругал из-за меня Айварса! А теперь вот — и сам!

— Скажешь, что случилось или нет?

— Отец узнал, что Вилнис по ночам лазает в окно к какой-то русской! Это же надо! Я всю голову сломала — кто же это? Ходит, мины строит — а сам!!!

Илона и Айварс проводили меня до машины.

— Пока — приезжай ещё!

В этот раз мы доехали до станции очень быстро.

— Спасибо Вам — Вы столько дней скрашивали мой путь! Всё у Вас будет хорошо — вот увидите!

— Спасибо за наше анонимное знакомство!

Я стояла на платформе и ждала электричку до Риги. Она должна была вот-вот подойти. И всё-таки он примчался — в самый последний момент. Вилнис сидел на мотоцикле и смотрел на меня своими прозрачными глазами. Лицо его застыло и было бесстрастным и отрешённым — только пальцы судорожно сжимали ручки на руле…

Вдруг я почувствовала, что по моей щеке прокатилась слеза — она была такая неожиданная и горячая. Заметив это, Вилнис как-то странно дернулся — то ли он хотел газануть и уехать, то ли наоборот — подбежать.

Но подбегать было поздно — нас разделила подошедшая электричка. Уже через двери вагона я взглянула на прощанье в его невероятные, прозрачные глаза….

Я обычно не сплю в поездах — но в тот раз я неожиданно быстро уснула. Ночью мне снился Вилнис.

— Всё равно я тебя ненавижу!

Это кричали его губы.

— Всё равно я тебя люблю…

Так шептали его руки. И шёпот победил крик. Утром, когда я вышла из вагона — на меня вдруг обрушился яркий мир. Вокзал встретил меня шумом, красками и запахами.

Поездка в Ригу меня исцелила — я вынырнула из мутной глубины отчаяния и вновь подставила своё лицо солнцу…

Другие истории можно прочесть в книге "Взахлёб. Невыдуманные истории".
https://www.litres.ru/alena-avorus/vzahleb/